Инвестиционные стратегии и глобальные циклы волатильности

Инвестиционные стратегии и глобальные циклы волатильности

При выработке решений по стратегиям инвестирования огромную роль играет прогноз волатильности на инвестиционном горизонте. По большому счету любые стратегии являются вариациями на тему покупки или продажи волатильности того или иного финансового инструмента или актива. И, если задуматься, это действительно так.

В условиях высокой волатильности, то есть быстрого и интенсивного движения цен, нам нужны стратегии агрессивной торговли, системы быстрого принятия решений о входе и выходе из инструмента. Множество мелких ошибок при этом с лихвой компенсируются за счет больших движений, которые удается «собрать». Именно в эти периоды появляются так называемые «толстые хвосты» в распределениях цен, порождаемые когерентным поведением участников рынка. Этот рынок еще называется трендовым, персистентным или неравновесным.

Когда волатильность снижается, агрессивность, подвижность системы принятия решений начинает порождать слишком большое количество ошибок, которое перестает окупаться, так как движения цен оказываются слишком незначительными. Рынок становится скорее равновесным, распределения все более приближаются к «Гауссовым».

В этих условиях, более эффективными становятся более консервативные стратегии, не предусматривающие большого количества агрессивных действий на рынке, либо предполагающие, что цены не выйдут за пределы некоторого диапазона.

Интересно, что риск-факторы для обоих стилей инвестирования находятся ровно в противоположной плоскости водораздела высокой-низкой волатильности. Это значит, что для стратегий высокой волатильности (покупки волатильности) риск-фактором является значительное и продолжительное снижение волатильности, а для стратегий продажи волатильности риск фактор – это взрывной и продолжительный рост подвижности цен. Таким образом, прогноз волатильности является не только инструментом выбора наиболее эффективной стратегии инвестирования, но и принципиальным критерием для модели риск-менеджмента.

Итак, что же такое волатильность? Понятно, что это должен быть параметр, характеризующий подвижность цен. Само по себе это понятие стало широко использоваться финансистами после начала разработки теории ценообразования опционов.

Поскольку эта теория создавалась профессиональными математиками, а они в основу своих разработок заложили модель равновесного рыночного процесса, было использовано понятие волатильности, как квадратичной меры разброса цены от некоторого среднего, характеризующего стационарный случайный процесс. С их легкой руки теперь большинство специалистов понимает среднеквадратичное отклонение цены (СКО), как базовое определение волатильности. Если точнее, то для расчета СКО берется не цена, а логарифм отношения цен на соседних интервалах времени.

Что же собой представляет ряд волатильности реальных рыночных инструментов? Это, как правило, последовательность всплесков различной амплитуды с частотой, сильно зависящей от окна осреднения СКО.

При увеличении этого окна становится заметно запаздывание всплесков рассчитанной таким образом волатильности от реальных периодов сильного изменения цен. Именно поэтому предсказательная ценность СКО, как меры волатильности существенно снижается при увеличении горизонта прогнозирования. Кроме того, недостатком СКО является сложность интерпретации математических преобразований вследствие нелинейности этой меры.

В качестве альтернативы можно попробовать использовать величину вида:

Здесь

W – величина относительного изменения цены Р, взятая по модулю.

Эта величина может иметь «физическую» интерпретацию. Поскольку изменение цены – это скорость, то величина W, пропорциональная ей, представляет собой некое подобие импульса. Найдем величину:

Она, по сути, интегрирует «импульс» по времени.

Для примера, вот как выглядит характеристика Е для индекса DJI за 30 лет:

Мы видим, что динамика Е представляет собой плавную осцилляцию относительно линейной функции. Участки с большим наклоном Е соответствуют высокому уровню рыночной волатильности, а участки с меньшим наклоном — низкой волатильности. Для большей наглядности можно вычесть из значения Е функцию ее линейной аппроксимации (Vol). В результате мы получим картинку вида:

Здесь периоды роста Vol соответствуют высокой волатильности, периоды падения – низкой. На картинке мы наблюдаем глобальные циклы волатильности для индекса Доу-Джонса. Видно, что общая длина цикла составляет около 10 лет.

Примерно с 2012 г мы наблюдаем период низкой волатильности. Но самый замечательный вывод заключается в том, что на сегодняшний момент процесс находится вблизи линии поддержки цикла. Это говорит о высокой вероятности окончания периода низкой волатильности и перехода рынка к росту волатильности.

Для S&P500 картинка выглядит похожим образом:

Такая же картина на EUR/USD:

И USD/JPY:

Здесь только длина цикла около 30 лет.

Для Золота:

Для фьючерса на индекс РТС:

А вот для нефти марки Brent ситуация обратная:

Здесь ожидается постепенное снижение волатильности.

Такая же картина с фьючерсом на доллар/рубль:

Главным и самым важным выводом из вышесказанного является то, что предложенная мера волатильности аппроксимируется линейной регрессией практически для всех ликвидных видов активов. Это говорит о некоем «законе сохранения» волатильности в течение длительного времени.

Характер осцилляции относительно регрессии позволяет судить о фазах развития глобального цикла волатильности и делать выводы относительно наилучшего конструирования инвестиционных стратегий на ближайшее время. Особенно интересными с точки зрения управления представляются области вблизи точек экстремума графиков. Что интересно, практически для всех показанных инструментов в текущий момент мы наблюдаем ровно такую ситуацию, что требует более радикального переосмысления инвестиционных программ.

Вадим Галкин, Портфельный Управляющий
Департамент инвестиционных стратегий